ОРГАНИЧЕСКАЯ АРХИТЕКТУРА

Параллельно с конструктивизмом первой половины 20 века развивалось направление, условно называемое "органической архитектурой". На фоне простых геометрических форм, гладких белых стен, прямых углов, современных материалов - стали, бетона и стекла, подчеркнутого увлечения современными техническими возможностями, пропагандируемыми мастерами модернизма, часть архитекторов продолжала на протяжение всего века утверждать необходимость и приятность для человеческого глаза гибких природных форм, соединения архитектурных сооружений с природным окружением. В отличие от урбанизма Ле Корбюзье Франк Ллойд Райт (1869—1959), крупнейший американский архитектор, порицает уплотнен­ность городской застройки и создание небоскре­бов (сочинение «Исчезнувший город»). Он раз­рабатывает так называемый «стиль прерий» и выдвигает новую форму человеческого поселе­ния, где на каждую семью приходится по акру земли. Райт стремится к установлению тесной связи архитектуры с природой, к максимально­му использованию особенностей природного окружения. Он строит коттеджи; особняки, виллы, включающие множество террас, галерей, окруженных садами. К лучшим его произведе­ниям относится «Фоллитуотер» («Дом над водопадом») в Бир-Ране (1936). Человек неистощимой изо­бретательности, Райт с мастерством перево­площает технические открытия в открытия архитектуры. Он использует их для новых ком­позиционных решений. Однако в идеях Райта отразились характерный для капитализма дух замкнутого индивидуализма, стремление к стан­дартизации быта, а также утопическая вера в возможность решить социальные проблемы эпохи, улучшив условия быта. Интерьеры виллы скорее напоминают хорошо обставленную пещеру, чем дом в традиционном смысле слова. Вилла полностью сливается с ландшафтом, воплощая мечты Райта о жилом сооружении, растворенном в природном окружении. "Дом над водопадом" - явление необычное, исключительное, связанное с эксцентричностью богатого заказчика. Конечно, подобные постройки не могли отвечать призывам функционалистов создавать в архитектуре типическое, способное удовлетворять массовым потребностям. Хотя и эти задачи нашли свое нетрадиционное решение в творчестве Райта. Начиная с середина 30-х годов он спроектировал и построил множество домов "умеренной стоимости" (usonian buildings) - типично американских одноэтажных домов для среднего класса, удовлетворяющих потребности в "пригородном умиротворении индейского лета". Завершает этот период творчества Райта здание музея Гуггенхейма в Нью-Йорке (проект 1943-46, строительство 1956-59). Этот проект вызывает ассоциации с органическими формами, несмотря на точность его геометрических объемов. Как улитка закручивается спираль основного объема, расширяясь по мере подъема вверх. Наружным спиралям соответствуют внутренние галереи-пандусы, которые опоясывают центральное открытое пространство, залитое верхним светом. По их стенам, по проекту Райта, должны были висеть картины (сейчас их убрали), которыми любовались посетители, спускаясь по пандусам сверху вниз. Именно так было запрограммировано их движение, предполагалось, что наверх они поднимутся на лифте. Цельные, нерасчлененные белые бетонные массы, закрученные в спираль, образуют оболочку для внутреннего пространства и создают замкнутую форму, обращенную в себя, отгороженную от внешнего городского окружения. Райт не любил больших городов, и в этом здании, разрывающем непрерывный ряд фасадов, очень ярко продемонстрировал свое отношение к городской среде.


Оперный театр в Сиднее. Теперь Оперный театр в Сиднее стал таким же неотъемлемым символом Австралии, какими еще совсем недавно были кен­гуру или коала. Он стоит в восточной стороне сиднейской бухты, и его легкие белые крыши, напоминающие раковины, вос­хитительно выглядят с любой точки. В конкурсе проектов нового здания оперы в Сиднее, объявлен­ном в 1954 году, приняли участие 233 специалиста из 32 стран. Когда 29-летний датский архитектор Йорн Устцон прислал на этот конкурс свой весьма эскизный и чрезвычайно рискованный про­ект, в компетентном международном жюри разгорелись жаркие споры. Самым распространенным был упрек автору в произволь­ном решении десяти сводов, расположенных один за другим и до­стигающих высоты 60 метров. По мнению оппонентов, своды ли­шены всякого практического смысла, не имеют связи между вне­шним и внутренним пространством. В довершение всего, высокая четырехугольная коробка почему-то перекрывалась огромным сво­дом в форме птичьего крыла. Но архитектор и не скрывал, что в своем произведении хочет уйти за пределы утилитарности. После долгих дискуссий проект был принят. Так, победителем оказался в этом конкурсе почти никому не известный тогда датчанин. Как и многие другие участ­ники конкурса, Йорн Устцон никогда не видел, а только знал по фотографиям то место, где должна была строиться Опера. Работая над эскизом, он был вдохновлен парусами яхт в сиднейском пор­ту и — отчасти — храмовыми постройками майя и ацтеков, ви­денными им в Мексике. Реализовать техническую идею Устцона было очень сложно, но, с другой стороны, она резко отличалась от других, была интерес­ной и увлекательной. Как сам проект, так и расходы на его осу­ществление вызывали дебаты и накалили страсти жителей Сиднея. Здание строили долго, мучительного, затратили гораздо больше денег, чем предполагалось. Строительство стоимостью в семь мил­лионов долларов должно было закончиться к 1963 году. В действи­тельности же оно длилось на десять лет дольше и потребовало рас­ходов в 100 млн долларов. Большую часть этих денег удалось по­лучить через лотереи. Проект приходилось осуществлять, постоянно преодолевая бур­ный поток возмущения, постоянно защищаясь от нападок. В 1966 году, после всех технических, политических и финансовых неудач, Ус­тцон в полном расстройстве отстранился от всех дел. Выяснилось, что большие бетонные паруса (эллиптические параболоиды, как их называют в архитектуре) нельзя сконструировать по первона­чальному замыслу. Но если изменять их, значит, надо переделы­вать и весь проект. Много компьютерных расчетов потребовалось для того, чтобы решить все технические проблемы. Окончатель­ный вариант этого здания — не только триумф проект Йорна Устцона, но и триумф технической мысли четырех австралийских архитекторов, которые реализовали смелую идею датчанина. Официальное открытие Оперы состоялось 20 октября 1973 года в присутствии английской королевы Елизаветы II. Сейчас многие утверждают, что Опера — самое красивое здание из всех, что были построены после Второй мировой войны. А некоторые заявляют, что это вообще самое красивое здание на свете. Лучше всего лю­боваться им с борта корабля. Тогда оно кажется гигантским белым лебедем, который уже распустил крылья и вот-вот взлетит. Пре­красно оно и ночью, все залитое светом. Здание Оперы стоит в гавани, на Беннелонг Пойнт. Это место так названо по имени австралийского аборигена, друга первого гу­бернатора колонии. Когда-то здесь был форт, потом трамвайное депо. Здание оперы занимает площадь в 2,2 гектара, паруса кры­ши весят 161 000 тонн и достигают в высоту 67 метров, они обли­цованы шведской плиткой, сверкающей на солнце. Под наземной скорлупой находятся пять отдельных залов для симфонических концертов, оперной музыки, камерных и театраль­ных постановок. Внутренние помещения выполнены в стиле, ко­торый в архитектуре назвали «готикой космической эры». В зда­нии сиднейской Оперы висит самый большой в мире театральный занавес. По эскизу австралийского художника Коберна его вытка­ли во Франции из шерсти в стиле ковров Обюссона. Коберн на­звал свое произведение «Занавес солнца и луны», так как исполь­зовал в своем эскизе именно эти мотивы. Каждая из двух половин занавеса равна 93 квадратным метрам. Орган в концертном зале тоже считается самым большим меха­ническим органом в мире, он имеет 10 500 труб. Оперный зал рас­считан на 1550 зрителей, а концертный — на 2700. В этом же зда­нии дает концерты и филармонический хор Сиднея. Здесь распо­лагаются библиотека, кинозал, 60 гримерных для актеров, а также рестораны и бары. Неподалеку от Оперы находится портовый мост, который рань­ше был символом Сиднея. Это функциональная стальная конст­рукция серого цвета, которую сами жители Сиднея называют «ве­шалкой для одежды». Арка моста сочетает в себе одновременно мощность и элегантность. Проект его был разработан австралий­ским инженером-железнодорожником Дж.Дж.К.Брэдфилдом. С первых дней истории Сиднея городу требовался мост через гавань, заходила даже речь о подводном туннеле. Но 19 мая 1932 года по мосту было пущено движение, и этот день стал звездным часом Дж.Дж.К.Брэдфилда: дорога через мост носит его имя — Брэдфилд хайвэй. Здание Оперы, порт и портовый мост представляют собой кар­тину гармоничного единства. Паруса в сиднейской гавани и вдохновили Йорна Устцона на создание именно такой крыши для оперного театра. Сегодня здание оперы опередило по рангу пор­товый мост и стало прекраснейшей достопримечательностью города.